Все началось давно, еще с гуманистов прошлого века, когда Компанелла и Манн "подсадили" все прогрессивное человечество на гуманизм и придумали термин "либертарианство". Будто бы можно всем равные права иметь и все границы и законы отменить.

За что только они не выступают: против нарушения прав человека в Тибете, за отмену военной повинности, против войны с наркотиками, за cнижение вреда и многое другое. Там, где есть тотальный нажим на людей, можно ждать активного выступления радикалов. Стратегия или, проще сказать, политика этого движения - провокация. Радикалы выходят на улицы и провоцируют общество своими акциями.

В России тоже есть члены Радикальной партии, и в 1998 году они собрали 90 подписей депутатов для внесения изменений в законодательство по наркотикам в сторону его смягчения. Но тогда ничего не получилось. Потому что несколько человек отозвали свои подписи, и не набралось достаточного количество для того, чтобы эту заявку приняли.

Ребята решили провести акцию перед Министерством здравохранения РФ с призывами: за принятие государственной программы по снижению вреда от наркотиков (в частности, программы обмена шприцев), за проведение в России швейцарского эксперимента по назначению героина наркозависимым пациентам под контролем в медицинских учреждениях. С "С. В." и шприцами все понятно, но насчет медицинского героина они, конечно, загнули.

Сейчас, если мы говорим о СПИДе, в России темпы развития эпидемии сильно увеличиваются, и через год может быть миллион ВИЧ-инфицированных. Это означает, что надо принимать пожарные меры - не тушить пожар бензином, как это предлагает правительство, а взять на вооружение то, что с успехом применяется в других странах. Нам не понятно, почему власти до сих пор не начали свои программы "Снижения Вреда" и почему все программы работают на западные деньги, а не на российские.

Катя: Я помню, вы пытались, кажется, опротестовать этот закон в Думе, но там произошла какая-то дурацкая история?

Сейчас нам надо очень хорошо подумать над последовательностью действий, потому что пока мы не очень хорошо понимаем все направления работы. Мы - это не только ТРП, но и все активно действующие в этом поле люди.

Катя: Получается, что в течение этих почти трех лет ТРП в России не занималась вопросом наркотиков после того случая в Думе?

И тут мы подходим к трем осьминогам наших взглядов на политику в области наркотиков. То есть необходимости отмены уголовного и административного преследования за употребление наркотиков, необходимости разрушения подпольного рынка героина и организации швейцарского опыта; ну,конечно, необходимо покончить с тем, чтобы валить в одну кучу все вещества. Сейчас, с точки зрения закона, нет никакой разницы между героином и коноплей. Мы считаем, что есть, например, конопля и ее производные, которые менее вредны, чем, например, алкоголь или табак, а есть героин... Закон валит все в одну кучу, но это просто безумие - если мы хотим бороться с действительно опасными веществами, мы должны, по крайней мере, отделить зерна от плевел.

Это опять упирается в изменение закона по наркотикам, но и это в свою очередь упирается в конвенции ООН по наркотикам. Существуют три конвенции, которые заставляют государства принимать запретительную политику. Поэтому, если смотреть в корень, мы должны сразу узреть, что конвенции ООН надо модифицировать, и до сих пор у нас пока нет внятной стратегии, что надо делать с этими конвенциями.

Вот ситуация с ВИЧ, мы тоже будем обращать на это внимание общества, но это все пожарные меры по тому или иному поводу.

Проблема в другом - это политический класс не хочет никаких изменений. Это касается не только Италии; если посмотреть на ситуацию в России, две трети населения резко выступает против обязательной воинской обязанности, считает, что армия должна быть профессиональной. Но в Думе считают, что профессиональная армия - это хорошо, но не сейчас, а когда-нибудь потом. И наша задача как партии состоит в том, чтобы преодолеть этот разрыв, когда граждане считают так, а политический класс, который избран гражданами, считает по-другому.

Надо дать возможность гражданам оказать влияние на принятие политических вопросов, то есть проводить референдумы. Два года назад мы проводили уличный референдум по проблеме наркотиков, задав людям три вопроса.

Мы установили урну без всякой агитации, на улице, и в течение четырех часов собрали несколько сотен мнений проходивших мимо людей. Результаты были удивительными. Большая часть людей считает необходимым проведение швейцарского эксперимента с героином. Притом эти люди могут быть противниками легализации марихуаны. Конечно, это не социологический опрос и к урне подходил только тот, кто хотел сказать - да, либо тот, кто был настолько возмущен, что не мог пройти мимо, но, по крайней мере, можно предположить, что простые граждане менее зашорены, чем политические деятели.

Катя: А что, у партии во всех странах одна и та же схема действий?

Это не партия в привычном, традиционном понимании этого слова - перед нами не стоят задачи выставления своих кандидатов на выборах, участия в выборах, вхождения в правительство и т.д.

Мы занимаемся проблемами, которые на самом деле не имеют решений в рамках одной, отдельно взятой страны, то есть проблемами транснациональными. Будь это, например, проблема нахождения альтернатив нынешней политики в области наркотиков, то есть наши антипрогибиционистские кампании, кампании против тотального запрета наркотиков, или будь это кампания за всеобщий мораторий на исполнение смертных приговоров в мире. Мы добиваемся принятия такой резолюции на уровне ООН с тем, чтобы полностью отменить смертную казнь в мире. Или будь это проблема поддержки движения за права человека в Тибете, оккупированном Китаем в 1949 году.

Коля: Мы единая организация, у нас нет итальянской или российской секции, мы потому и называемся транснациональная, а не международная. Наша организация действует поверх государственных границ. Если ты записываешься в ТРП, то вступаешь не в российское отделение, которого нет, а в единую организацию, которая проводит постоянно свои съезды, выбирает единое руководство, у нее есть единый бюджет.

Единственное условие при вступлении в партию, единственное, что отличается - это величина вступительного взноса. Он зависит от валового внутреннего продукта на душу населения в год. Если итальянцы платят 170 долларов в год, американцы приблизительно 260 долларов в год, то в России 16 долларов в год (и тут мне было предложено вступить в партию). Радикальная партия, несмотря на название, - это не партия в том смысле, как, например, "Яблоко" или "СПС", или Итальянская Коммунистическая. Членство в ней годовое, то есть ты записываешься на год, платишь взнос - год кончился, членство тоже. И что важно, не существует принципиально никакой возможности отказать, кому бы то ни было в записи в партию, то есть не принимается решение - принять такого-то или нет. Это как подписка на" МК". И не существует по уставу возможности исключения из партии. То есть можно выйти только добровольно. Это что касается того, как устроена Радикальная партия. Но из того, что она не занимается выборами ни в одной стране, конечно, не следует, что ее члены не занимаются политикой.

Коля: ТРП никогда не была партией, избранной в Думу, как и ни в один другой парламент, с тех пор, как 86 году радикалы в Италии решили, что они больше не участвуют в выборах. Но в Европейском парламенте, в итальянском парламенте, в Думе и в других странах были люди, которые избраны туда либо как независимые депутаты, или как "Яблоко" и др., но при этом были членами Радикальной партии. В Думе всегда были люди, участвовавшие в наших инициативах.

Коля: Получилось так, что туда же пришла московская сайентологическая церковь с пресс-релизами, в которых было написано, что они против легализации героина, потому что капля героина убивает лошадь, Курта Кобейна и все в таком духе.

И была еще тусовка, называющая себя "Гражданский комитет по правам человека", которая пришла, чтобы высказать достаточно оригинальную точку зрения, что в распространении наркотиков виноваты психиатры и наркологи, и их надо запретить.

В нашем арсенале есть такие методы, которых нет у большинства партий, но они являются мощным оружием; в том числе и организованное политическое ненасилие. Этот метод впервые был применен Ганди в Индии, когда речь шла об отмене соляной монополии. Ганди начал борьбу за независимость Индии с призыва отменить наиболее одиозные законы, символизирующие владычество Британской Империи. К примеру, закон о соляной монополии: по этому закону можно было производить соль только по лицензии Англии. Он существовал с 18 века. Ганди сказал, что придет на берег Индийского океана и выпарит поваренную соль из воды, тем самым нарушив закон. Когда Ганди дошел до моря, с ним были уже десятки тысяч людей, потом это шествие назвали Великий соляной поход. Он освещался всеми газетами мира, и с этого момента началось падение английского владычества в Индии. Это типичный пример того, как пользоваться гражданским неповиновением.

Катя: Да, но боюсь, что в нашей стране, если кто-нибудь выступит с подобной акцией, его-то уж посадят и будет сидеть как миленький. Тут вам не Италия.

 Пренебрегать - значит недостаточно злоупотреблять